DarkHeavy (darkheavy) wrote,
DarkHeavy
darkheavy

Наркотик...

Прочитал недавно у одного друга... В этом что-то есть...

—————

Я говорю.
Ты обманываешь себя.
Каждый день.
Каждую ночь.
Каждый раз.
У тебя надежда - остановиться.
Тебе достаточно лишь решиться.



Ты намываешься, душишься, причесываешься, одеваешься, нанюхиваешься, или закидываешься и идешь, такой весь модный и томный на очередную party. Воспаленные ноздри хватают кислород. Твой кислород – это воздух, загаженный бензином, табачным дымом, запахом духов, спиртного и пота. Ты уже сам пахнешь этим букетом и по этому запаху узнаешь других, таких же как ты. Все повторяется изо дня в день, из ночи в ночь, из клуба в клуб. Все по одному сценарию. По твоему сценарию. Ты понимаешь, что это невыносимо скучно, но менять ничего не хочешь. А что еще, блядь, делать?

Ты ее замечаешь сразу. Отмечаешь. Оцениваешь. Приближаешься. Она стоит у барной стойки и заговаривает с тобой первая. Возможно, ты специально встал так, чтобы она заметила тебя (по сценарию) и заговорила. У нее километровые ноги, потрясающая задница и соски-пуговки – аксессуар ее блузки. Тебе интересно с ней общаться, что бывает крайне редко. Просто, она работает в сфере рекламы и это ваш общий интерес. Ты угощаешь ее своим любимым коктейлем (шампанское + коньяк), органично отмечаешь ее бесподобные губы. Видишь, что небезразличен, хотя и дышишь ей в грудь. В постели все одного роста. Интересно, ей об этом известно?
Успокойся! – говоришь себе, – не лезь к ней в трусы! Предложи завтра сходить в театр, посидеть в ресторане. Посмотри на нее при дневном свете. Рассмотри. Запомни как ее зовут. Закрути с ней роман, страстный и длинный. Свяжи с ней свою жизнь. В конце концов, роди и воспитай ребенка. Остановись, распиздяй! Твоя интуиция подсказывает, что с ней ЭТО возможно. Нуууу?
Нет, блядь, – через час общения ты деликатно пытаешься выведать ее «определенное» отношение к девушкам. А через два, когда она недвусмысленно говорит о своей бисексуальности, представляешь ее с подружкой у себя в кровати с открытыми ртами перед своим членом. Рельефно.
Голову приятно долбит house. Дыц-дыц-дыц-дыц! Строчка известной песни 70-х «Барабан был плох – барабанщик Бог!» в наше время звучит так - «Звук был плох, но диджей Бог!»
Уходя в туалет, говоришь, что вернешься (целуешь в губки) и сбегаешь от нее. В другой клуб. Какой по счету? К новым «любовям». Каким по счету?
Нет, ну молодец! Взял и отказался от многообещающей ночки.

Ах, у тебя сейчас, так называемый, Опасный Период. Опасный для НИХ. Угу, знаем. В этот период тебе все как бы похуй. Ты «не ищешь» знакомств. Ты как бы сыт. Тебе как бы лень – выпендриваться, шутить, привлекать к себе внимание. Существуешь инертно. Они сами крутятся вокруг стаями и хотят тебя. И подставляют попки. Глянь! Потому что твой похуизм их раздражает. Возбуждает. Так же лениво ты им отдаешься.
Ты останавливаешь свой выбор на одной, или двух (да пофигу, собственно, сколько), везешь домой и молчишь всю дорогу (в образе), хотя говорить очень хочется, потому что перед выездом – смахнул носом со стола администратора клуба еще одну белую дорожку. Какую по счету? А девочки трещат не переставая. Звонко, как колокольчики. По мозгам. По мозгам. И цитируют всякую херню, типа Коэльо. Читал? И балдеют от Лагутенко, что терпимо. Слышал последнюю? И говорят – «Ну почему ты такой грустный?», и называют медвежонком. А? Ну, скажи! Ты понимаешь, что сейчас для твоей (одной) больной головы двух болтушек – много, хотя бы и таких привлекательных. Предлагаешь какой-нибудь из них (опять же, пофигу какой) свалить домой, ну или вернуться в клуб. Просишь водителя остановиться и спокойно так предлагаешь, мол, свали, а? Ну, без обид, только, да? Странно, она называет тебя ублюдком, затем, когда видит, что ее «лучшая» подружка не двигается с места – хлопает дверью такси. Опять открывает дверь, еще раз называет тебя ублюдком, еще раз, но только громче хлопает дверью и, наконец, исчезает. А ты смотришь ей вслед задумчиво и тебе не стыдно. Ее походка выдает истеричку. Попадись такой вот красотке под руку – нос разобьет…

– Ты какой-то странный! – говорит та, что осталась.
А ты смотришь на ее сиськи и думаешь, что они, совершенно не годятся для того чтоб зажать между ними член.
– Ты похожа на Уму Турман, и сиськи такие же. – грустно так, говоришь, как медвежонок гнусавя.
Не врешь. Она действительно на нее похожа. И нос у нее такой же. Удобный. Да. С живописными ноздрями.
Ума расплывается в улыбке и выпячивает грудь вперед, увеличивая ее тем самым, на несколько сантиметров. Смотри!
Она забывает о своей подружке до завтрашнего дня и всю дорогу щипает тебя за ухо. Ути пуси!
Перед подъездом она говорит то, что ты слышишь каждый вечер:
– Не знаю, зачем я с тобой поехала… Я вообще-то не такая.
– Ты вообще-то не такая, но во мне что-то есть, да? И именно поэтому ты со мной. Да? – говоришь ты, и еле сдерживаешь смех. – Давай, хватит уже пиздеть, заходи!
И она заходит, цокает каблучками по лестнице, ее попка трясется и ты ей, почему-то не кажешься грубым. И она все больше напоминает Турман. Да ты и сам, в общем-то, еще в машине перевоплотился в Траволту из того же фильма. Вам не хватает только станцевать вместе твист и получить приз.
Пока она идет в душ (чистюля) ты, на стеклянном журнальном столике, картой делишь маленькую горку белого порошка на две полосы. Две параллельные друг другу коротких полосы. Одну для нее, другую для себя и ждешь.

Внезапно, твое сердце колет игла. Несколько раз. Тык-тык-тык. Это звуки в ванной: шум воды, глухой перезвон пластиковых колпачков – напомнили тебе о НЕЙ! Ты вздрагиваешь, бежишь, но у двери останавливаешься. Там за дверью не ОНА! Осторожно приоткрыв дверь, заглядываешь. Не она! Другая. Не твоя.
Как, впрочем, не твоя и ТА, о которой подумал.

Да ну, к черту!!! Забудь.

Забываешь.

Наконец-то снимаешь куртку, туфли, носки и возвращаешься к столику.

– Это что это? – спрашивает Ума, глядя на полоски белого порошка, и сразу же понимает, и ее глазки горят. – Ой, я никогда… а как?
Она садится на коленки перед столиком, на безграничный плюшевый ковер.
Ее, после душа душистое тело, обмотано твоим плюшевым полотенцем.

Не дышать!
Вдыхать!

2.

Я чувствую, как мое тело обдает теплая волна. Я люблю этот момент. Теплая волна от самой макушки в ноги. Плавно. Уууууух! Я громко вдыхаю носом воздух и опрокидываю голову назад. Я счастлив. Я улыбаюсь. Я трогаю себя за лицо. Я облизываю свои немеющие губы и десны. И мне хочется залезть языком к ней в рот. Но я сижу и наблюдаю ее удовольствие. Я смотрю на ее воспаленные губы. На ее румяные щеки. Она хлюпает носом, замедлено хлопает ресницами и тоже облизывает губы. Ума Турман говорит – «Во бля!» на чистом, русском языке. Говорит и снимает с себя полотенце. Да так красиво снимает, что я прошу ее повторить это действо. Несколько раз. И она повторяет с удовольствием. На бис. Несколько раз. Старательно укутываясь, и красиво снимая. Несколько раз. Несколько раз.
Передо мной Ума Турман. Голая и красивая. Та самая. Знаменитая.
Я направляю пульт в сторону музыкального центра и нажимаю play.
«Girl, you’ll be the woman... soon». На столе, бледно-зелеными огоньками, горят две малюсенькие таблетки. Они тоже для нас. Они будут гореть внутри нас. Уму не волнует их содержимое, она верит мне, когда я говорю, что будет еще лучше. Она глотает пилюлю, запивая ее «Святым Источником». Аллилуйя наступит через пол часа.
Сейчас она танцует, а я рассматриваю ее туфельку. Туфелька пахнет новой кожей. Ума останавливается перед зеркальным шкафом и опять распаковывает себя из полотенца. Смотрит, любуется. Вновь закручивается, вновь распаковывается. Несколько раз.
Замечает в зеркале меня.
Закручивается.
Распаковывается.
Смотрит.
Облизывается.
Говорит:
– «Скажи, что я пиздатая?»

Я говорю ей, что она пиздатая и, немного подумав, выдаю следующий монолог:
– Странно. А ты не задумывалась о том, что когда говорят слова – пиздатая, пиздатое, пиздатый, пиздато – подразумевают нечто приятное, красивое и вообще из ряда вон. Заметь, антонимы этих слов – хуевая, хуевое, хуевый, хуево. Ничего не смущает? Нет, можно, конечно, объяснить это тем, что корни этих прилагательных пизда и хуй – половые органы, (кстати, это общий и единственный термин, который их объединяет, ну за исключением некоторых, выполняемых этими самыми органами, функций). Но в нашем с тобой, конкретном случае (и мы не будем отвлекаться) пизда – символ, который несет в себе положительную окраску, а хуй противоположную ей. Хорошо. Это вполне объяснимо если исходить из той точки зрения, что пизда – женское начало, красивое, нежное, приятное, желанное. Хуй – мужское, агрессивное, торчащее угрожающе, и по сему – менее эстетичное ну и соответственно отрицательное.
– Почему это менее эстетичное, – возражает Ума. – По-моему, так очень даже…
– Заткнись, – говорю я и продолжаю. – Проблема в том, что я не могу понять, почему тогда, когда выражая какую-либо эмоцию постфактум, то есть когда уже что-то произошло, или происходит на наших глазах, мы говорим – пиздец! или охуеть! В этом случае, как видишь, по-ня-тия меняются местами. А почему? Кто знает ответ на этот вопрос? А я тебе скажу кто знает. Филологи, елки палки. Фи-ло-ло-ги! Они знают, в чем прикол, но молчат. Занимаются всякой фигней: придумывают всевозможные, там, правила, исключают буквы из алфавита, вводят новые слова и т.п. Ну не сволочи!? А?
Турман молчит и смотрит на меня очень сосредоточенно. Она меня слушает и ее мозги активно работают. Теперь ее тоже заботит этот вопрос. Я вижу ее озабоченность проблемой, мне смешно. И я заканчиваю тему, когда-то заученной наизусть,(не помню для какого повода) фразой:
– На самом деле, смысл в том, моя дорогая, что не всякий локально селектированный индивидуум способен игнорировать тенденции потенциальных эмоций и паритетно аллоцировать амбивалентные кванты логистики, экстрагируемой с учетом антропоморфности эвристического генезиса. Гы гы гы…
– Пиздец! Тебя, кажется, накрыло! Охуеть! – говорит Ума, пуская по комнате солнечных зайчиков, своими остекленелыми глазами.

У меня в ноздре торчит забытая трубочка. (Такой соломинкой обычно комплектуют двухсотграммовые пакетики сока «Добрый», она удобней чем скрученная сто долларовая банкнота). Я смотрю на Турман, открыв рот. Меня охватывает ужас. Я замечаю на ее лобке какую-то штуку. Темная, чужеродная, выпуклая, живая. Меня не глючит. Я ясно ее вижу.
– Слышь, а чего это у тебя на пиписке?
Ума наклоняет голову и подает бедра вперед.
– Это паук. – говорит она, мило улыбаясь, и гладит указательным пальцем его мохнатое брюхо с узором в виде креста.
– Чего? Паук???
Точно паук. Теперь я вижу. Тарантул, или как там называют тех пауков, которые прыгают высоко, как лягушки? Он сидит на ее бритом лобке, растопырив лапы, и слава богу не двигается, но по моему дышит.
– Живой? – с тревогой спрашиваю я и на всякий случай сажусь так, чтоб было удобно, в случае чего, смыться. Дверь недалеко. Лишь бы не допрыгнул. Я утираю с виска капельку холодного пота. Я же видел в кино как эти твари кусают, изрыгая белоснежную, густую и липкую жидкость, после чего жертва покрывается смердящими язвами и бьется в параличе, а потом неотвратимо умирает в страшных муках. Я не хочу умирать.
– Вот дурак! Это интимная прическа! – смеется Ума, глядя на мои дикие глаза. – У меня друг в салоне красоты работает мастером по этим делам. Клиентов море. Между прочим, недешево. Ну а мне бесплатно делает. Экспериментирует.
Она подходит к столику, вдыхает последнюю оставшуюся дорожку на столике. Уже уверенно. Со знанием дела. А я все еще настороженно рассматриваю это чудо парикмахерского искусства.

Из кухни истерично свистит чайник! Я показываю Уме жестом, ну чтоб она разобралась с ним, выключила. Мои руки заняты другим – я крошу белые комочки ребром карты, измельчая их в порошок. Хруст на всю квартиру. И на улице слышно, наверное.

– И чего? Чаю? – кричит Турман из кухни.
– Ага, там на столе… пачка… Жасмин нарисован.
– Кто нарисован? Какая Жасмин?
– Жасмин! Цветок!
– Аааа… и куда его? Прямо в чайник?
– Блять, в чашку… пару листиков кипятком залей и тащи сюда!
– Макс? Мне охуенно! Бляяяяяяяяя… – кричит она после длительной паузы, не своим голосом!
На нее подействовало, наконец. Ее нарциссизм сейчас переключится на меня.
– Ой бля, я хочу к тебе! Не хочу больше здесь. – орет она.
– Беги сюда! – говорю я, шмыгая носом, после очередной дорожки. Меня охватывает эйфория! Я тоже хочу быть с ней.
– Я хочу лизаться! Я хочу лизаться! Я хочу лизаться! – кричит.
Я слышу, как в кухне разбивается чашка. Она набрасывается на меня, просовывает сквозь мои губы мокрый поролоновый язык, и пищит как кутенок. А еще матерится, как не знаю кто.
– Блять, сука, у тебя стоит? Я чувствую! Стоит? – кричит она, после каждого слова облизывая мои губы. – У тебя, блять, стоит, но я не могу оторваться от твоих губ. Блять! Я хочу лизаться! Он у тебя из штанов выпирает? Это кокс? Или я правда тебя хочу? У тебя стоит! Стоит!

3.

Я хочу! Я постоянно хочу! Мне мало! Мне недостаточно! Мне нужно больше!
Не дышать – вдыхать!
Достаточно только одного раза… только один раз испытать это… и все. Больше ничего не занимает. Все мысли остались за пределами реальности, вернее их нет вообще! Все на языке! Все что говорится, рождается сиюминутно, бессознательно! Мое тело – одна большая эрогенная зона! Только тронь и оно дернется, как от мощного разряда. Отзовется встречным страстным порывом! Аааааааааааа!!! «Мне хорошо! Мне хорошо! Мне хорошо! Мне охуеть как хорошо!» – я это повторяю безостановочно! Мне никогда не было так хорошо! Так хорошо! Мое дыхание – все! Грудь ширится вытесняя кислород, вмещая тебя! Легкие сейчас взорвутся! Я не говорю – я выдыхаю слова! Я вы-ды-ха-ю слова! И они сплетаются фантастическими узорами! Мои слова, мои фразы – совершенны своей законченностью, я вижу их, осязаю! Все что я говорю нужно записывать – ведь это гениально! Где ваши ручки и блокноты? Пишитеееее!!!
Я осязаю каждый звук из колонок музыкального центра. Каждая моя мышца двигается и от этого движения получает удовольствие. Я легкий, как праздничный воздушный шарик, надутый холодным гелием! И я не боюсь лопнуть, или улететь в небо! Да я вообще ничего не боюсь! Я все могу! Жить легко! Я себя люблю!!! Я люблю себя, тебя, всех! Весь этот замечательный мир! Людииииии! Все сюдааааа!!! Я хочу обнять всех одновременно! Моей любви хватит всем!
Ума ритмично прыгает верхом на мне, как пружинистый баскетбольный мяч и с таким же звуком, который трескается эхом по всей квартире. Я смотрю за ее движениями и все в ней видится совершенным, бесподобным, неподражаемым, несравненным. Как я этого раньше не заметил? Да это просто ангел, а не девушка. Голубые глазища – чистые и бездонные, оранжевое тело – упругое и ароматное, красивые руки – влажные и прозрачные, которые так нежно меня трогают! Какая, нахрен, Ума Турман – она в сто тысяч миллионов раз круче. У меня сводит от напряжения скулы, кажется, что вот-вот мои зубы взорвутся под давлением челюстей (ой, да плевать – вставлю протезы), но я повторяю беспрестанно, что красивее ее на свете нет, что у нее самые видные сиськи в мире, что ямочки на ее пояснице существуют исключительно для моих поцелуев, что я готов (завтра же!) разыскать и расцеловать акушерку, которая так красиво завязала ей пупок, что ее великолепного, милого лобкового паука нужно срочно сфотографировать, отпечатать миллионными тиражами и раздавать людям на счастье, как амулет, что, елки палки, она самый интересный человек которого я когда-либо встречал, да и вообще наша встреча – судьба (без всякого сомнения), и отныне мы будем неразлучны, и нарожаем дофига детей, и у нас будет свой большой дом в теплой стране, и вместе нас ждет бескрайнее счастье. Ааааааааааа…
Остановив ее галоп на мне, я беру ее за подбородок и глядя в глаза бархатным голосом говорю:
– «Мы проживем с тобой длинную, красивую жизнь и умрем с интервалом в день, потому что мне нужно будет тебя достойно похоронить».
– Ты пиз-да-тый! – говорит мисс Вселенная и крепко прижимает мою голову к груди.
– Нет! Пиздатая ты, а я о-ху-ен-ный! – отвечает ей мистер Галактика и кусает ее земляничный сосок.

Время потерялось! Его нет! Нет вообще такого понятия – ВРЕМЯ!
Нет на свете более красивых и счастливых людей, чем мы! Ааааааааааа…

… Зверски хочется пить! Чай из жасмина уже не спасает. Нужна вода! Много воды! Язык прилипает к нёбу. Болит улыбка. Я выпиваю полбутылки «Святого Источника». Священная вода течет по стенкам гортани, заполняет легкие, сердце и пустые, бескровные вены.

СТОП! СТОООООООООООП!!!
НЕЕЕЕЕЕТ!!!

Ума совершает самую грубейшую ошибку в своей жизни! Оросив свою внутреннюю флору, остатками священной воды, она подходит к окну и ОДЕРГИВАЕТ плотные, непробиваемые светом ШТОРЫ! Комнату заливает утренний свет! Все становится серым и скучным! Все видно и всё становится стыдным – я, она, музыка и даже светильники стыдятся своей ненужности. Они склонив головы в стол, глядят на свои тусклые оранжевые пятна! Искусственная энергия несостоятельна перед настоящей!
Я увидел рассвет! Я увидел рубиновое небо, оцарапанное самолетами! За окнами бурлит активная жизнь. И ничего не вернуть! Даже если задернуть шторы, я все равно буду знать, что за окном рассвет! Что ночь кончилась! Что я это я! Что она это она! Мысли заливают голову под завязку, как при потопе – стремительно, не оставляя пустых мест. Я становлюсь – я!
Блять, я специально повесил эти плотные, гобеленовые шторы, что бы не видеть как ночь переходит в день! Чтобы ночь длилась как можно дольше! Вечно! Я полуночник, ночной человек, для меня в рассвете нет романтики, но есть сожаление, тоска, отчаяние. Я понимаю, что все начинается заново. А если что-то начинается заново, то что-то уже закончилось. И это необратимо! Неотвратимо! Неминуемо! Неизбежно!

Душно! Прокурено! Пошло! Скучно! Стыдно!

4.

В какой-то момент замечаешь, что кокаин становится твоим лучшим другом. Он твой врач. Он тебя лечит, избавляя от боли и думок. Как только тебе плохо – он тут как тут. С полки прыг!
Я не сплю. Я хочу спать, но не могу. Я закрываю глаза в надежде забыться и окунуться в спасительный сон, снять напряжение, сбежать из реальности, утонуть, но тщетно. Наркотик не дает спать, и не даст уснуть еще долго – я это знаю. Галопом скачет сердце, отдаваясь эхом в горле и висках. Я в кровь обкусываю щеки и губы изнутри. Во рту металлический привкус.
Девица отключилась. В дурацкой позе, она лежит рядом, теперь совершенно ненужная и лишняя. Некрасиво спит, дрыхнет, выдыхая несвежий воздух полуоткрытым ртом. Я смотрю на нее и думаю – на кой хрен я притащил ее к себе? На кой хрен я тратил на нее время, тратил на нее свои эмоции и красивые слова? На кой хрен? Все теперь в ней кажется противным – глаза, губы, грудь, волосы. Все, что еще совсем недавно будоражило воображение и возбуждало, в несколько минут стало мерзким, гадким. Я шепотом говорю ей – «Исчезни!». Ее глаза под закрытыми веками беспорядочно дергаются. Она, что странно, спит как убитая.
Мобильник играет песню Мадонны «Like a virgin», и вибрируя, ползет к краю стола. Я успеваю схватить его на лету. Я знаю, кто это звонит – на дисплее прыгает красное сердце, над которым синими буквами горит имя Julya… Мое тело обдает теплая волна. От макушки до самых кончиков пальцев. Жжжжжааах… Я глубоко вздыхаю и нажимаю кнопку «ON».

- Привет. Не разбудила?

Ей 19 и она прекрасна. Ее губы пахнут малиной и они пухлые как мандариновые дольки. На ее попке две ярких родинки, по одной на каждой половинке. Это единственные родинки на ее чистом теле. Она гибкая, изящная и девушки, обычно, завистливо посматривают на ее грудь. Девушки завистливо, мужики - вожделенно и недвусмысленно, ну, так же как и я. Глаза – отдельная тема – это две большие пропасти, две большие бездны. Если она захочет, чтоб я провалился под землю, ей будет достаточно только взглянуть на меня определенным образом. Она это знает. Когда я называю ее по имени - мои губы сворачиваются в трубочку и тянутся с поцелуем. Ю-ЛЯ.
Она страшно любит шампанское, мандарины и спать на мне, уткнувшись носиком в шею. У нее какой-то там мифический друг Саша, который чемпион (кажется, Вселенной) по кик-боксингу. Часто уезжает на соревнования, а когда возвращается - сидит в ее доме сутками и молчит. Любит и молчит, и все прощает. Он порвет меня на части, если вернется случайно, чуть раньше обещанного. Она говорит, что с ним она как за каменной стеной. Кто б сомневался… А со мной, говорит она, ей просто хорошо. Просто хорошо и все… Она говорит, а я чувствую себя таким же Сашей, который будет терпеть все, только бы быть с ней. Она мой самый сильный наркотик.

- Привет Юль. - отвечаю я. - Нет, я не сплю.

Последний раз я видел ее месяц назад. Нас познакомила Настя, моя бывшая девушка, которая, правда, еще не знала, что она бывшая и так же не ожидала, что знакомство с ее подружкой обернется не в ее пользу. Но именно это и произошло – я страстно влюбился в Юлю уже через час общения, и мне очень сложно было скрывать симпатию, ну чтоб не обижать другую. На следующий день мы созвонились и встретились, но уже без Насти. Однако побыть вдвоем нам не удалось, к ней в гости напросилась давняя знакомая, в итоге, втроем мы устроили небольшой ужин.
Юля только что вернулась из Лондона на каникулы, и хотела как можно максимально отдохнуть от учебы, от чопорных англичан и от родителей. По ее словам, там было невыносимо скучно, а в России получалось, именно, оторваться по полной.
Мы провели тогда, просто, какую-то безумную ночь. Безумную. Выпили, наверное, декалитр игристого вина. Съели килограммов сто мандаринов. Гоняли на приличной скорости в ее Pajero со мной за рулем, по Москве, в нетрезвом состоянии, без прав и навыков вождения, но с правительственными номерами и пропуском на лобовом стекле «Везде!», что предавало этому приключению особенный кураж. Мы метали шары в боулинг-центре, и попадали в чужие кегли, сначала случайно, а потом намеренно. Мы заехали в какую-то захудалую дискотеку по пути домой, и больше часа выплясывали танцы роботов под заводные хиты Любэ или Дюны (не важно), вызывая полное недоумение завсегдатаев этой тусовки. И уже около четырех утра, стоя на Горбатом мосту, сладко целуясь, вдруг вспомнили, что дома нас ждет толстая подружка Оля, от которой мы, ближе к полуночи, сбежали на часок… «за шампанским». Вернулись и нашли ее в комнате, спящей на полу в окружении пустых бутылок.
А потом был секс. Длительный и фонтанный. До утра нон-стопом Jamiroquai. А в часов десять позвонил ее друг с вокзала, и мне пришлось свалить. И я свалил.
Через день, Саша в очередной раз уехал на бои, и Юля, пользуясь случаем, переехала ко мне и провела у меня четыре дня. Это были четыре дня безумной страсти и любви. Я взял короткий отпуск на работе, что бы ни на минуту не оставлять ее.

- Чё делаешь?
- Да ничего… проснулся часа два назад… валяюсь. А ты?
- А я… я уезжаю завтра в Лондон… и… очень хочу тебя увидеть. Мааакс? Приедешь?
Юля, говорит как-то вкрадчиво, будто ждет, что я могу отказаться…
- Конечно, - отвечаю я и у меня начинает кружится голова. – я приеду. А Саша? Его что ли нет?
- Да ну его… В Омск свалил на соревнования… и вообще… и вообще я соскучилась по тебе. Давай ты прямо сейчас ко мне? А? Макс?
- Юличка. Дай мне 30 минут… Окей? Я мигом…

Я кладу трубку и понимаю, четко осознаю, что Любовь – наркотик! Любовь – кокаин! То же чувство! Так же быстро проходит, если не питать. Если не вдыхать! Любви всегда мало, как и порошка. Сколько бы ты не наслаждался объектом любви – все недостаточно. Сводит скулы и колотит сердце. Обостряются обоняние, слух, зрение. Хотя, скорее, они искажаются. Любовь острее кокса, и самое главное – утром ты просыпаешься с любимой женщиной. Будишь ее поцелуями, кормишь завтраком в постели и вдыхаешь ее ванильный запах. Ощущая бесконечную эйфорию…

Я бегу в душ, смываю с себя грязь прошлой ночи. Толкаю девчонку. Она просыпается и глядит на меня замерзшими глазами.
- Я ухожу, а ты можешь еще поваляться. В холодильнике найди завтрак. Пока… Увидимся… - говорю я и собираюсь выйти…
- А как я закрою дверь?
- Просто захлопни ее…
- А твой телефон? Ты мне дашь свой телефон?
- Дам, если ты пообещаешь мне, что не будешь звонить. – отвечаю я и записываю номер на… открытке Free Cards с изображением сердца и надписью «idi v jopu».

Через 20 минут я стою у двери Юлии, и меня всецело охватывает пафос любви.
Один день. Один вечер. Одна ночь.
Она открывает дверь и запрыгивает на меня, крепко обхватывая ногами и руками. Она скучала. Она говорит мне, что нереально скучала. Она говорит и целует меня. А я ничего не говорю. Я молчу и смотрю на нее. И люблю. И люблю.
А завтра утром она улетает в Лондон. На год. В аэропорту, она горячо дышит мне в лицо и просит, что бы я дождался ее возвращения.

И я жду…

------------------------------
"С какой бы вы стороны не посмотрели, всегда найдется оборотная"

via ne_ver_mind
Tags: обо всем или мысли вслух
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments